Каждую секунду в голове миллион вариантов
Только выбирай. Лучше такой, какой не ждал ни он, ни ты.
Особенно приятно мазнуть поверх неудачного. Своего или не своего. Хрясь! — и все разрушить.
По стенам течет краска, лицо в брызгах. Начинаешь пальцами выявлять пятно.
И вдруг неожиданно какой-то закорючкой объединять. На разрушенном построить новое.
Разрушить холст и в три мазка построить новый.
А так как критерии и оценки у нас были одинаковы, то лучшие места мы оставляли. Делать ход только по неудачному. И без обид.
С молчаливого согласия.
Только так вся плоскость действий может прийти к логическому завершению. К гармонии.
Необъяснимой. Прочувствованной внутренне. Помню, одна работа явно не получалась. Не находилось решение.
Мы понимали оба, но не обменялись ни словом.
Вообще, за всю ночь не более трех слов.
Понимая, что с этой плоскостью нам не справиться, пишем крупными буквами по всему полю: ВСЁ ЭТО ЭСТЭТСТВО.
И это оказалось окончательным решением задачи.
Работа получилась. Состоялась.
Потом шедевры подписывались. Каждый с той стороны, какая больше нравится.
Хрущик заикался: "Все мы х-х-художники. Только один ч-ч-член, а другой не член".
И когда члены правления расселись в автобусе куда-то ехать, и шофер высунулся с криком: "Так куда едем?!" — Хрущик всех оглядел и ответил: "В газовую камеру".
Хрущик был непрост на подъем.
Чтоб куда-то ехать.
Сколько раз слышал, как провожали его на вокзале.
Хрущик со всеми обнялся. Расцеловался. Вошел в вагон. Прошел насквозь.
И вышел через другую дверь.
Смешался с толпой.
Все машут вслед уходящему вагону. Как-то уговорил он меня ехать с ним в Молдавию. Его приглашали оформить охотничий дом.
Резать по дереву для начальства.
Он почему-то никак не мог собраться.
Не мог один.
И мы даже взяли билеты.
За час до отхода поезда Хрущик штукатурил стену. Потом строгач доску. За двадцать минут до отхода поезда стал ставить чайник. Расставлять чашки.
Он явно не понимал время.
Или не хотел.
Но билеты куплены.
И я стою с вещами на выход.
Пришлось в последний момент вскочить в тамбур.
Чтобы перекурить.
У небольшого озера рядом с охотничьим домом мы забили по трубке. Молдавия.
И тут Хрущик приметил у воды двух смуглых девиц.
Они стояли невдалеке и сушили длинные волосы.
Глаза у Хрущика загорелись, и он раскурил трубку.
Надел шляпу.
Потом штаны. И заправил цепь.
Майку швырнул в сторону.
Выпячивая грудь как-то петушком, стал укорачивать расстояние. Между ним и девицами. Когда поравнялся — девицы оказались на голову выше.
Они смотрели сверху на шляпу и хихикали.
Хрущик доверительным тоном им что-то шептал.
Они стали хохотать.
Хрущик показал массивную связку ключей, которые тяжелой цепью свисали с его тощего и жилистого тела.