Пора показать. Открыть лицо людям.
Альвика предоставляла две комнаты в ЖСК. За картинку.
Нежилое помещение.
Конторская атмосфера.
Позывные Альвики.
И кто сюда пойдет?
Но помещение не отслеживалось КГБ.
И это был центр Москвы.
Я вяло согласился.
Кое-как разбросал по стенам большие холсты. Маленькие поставил на пол. Ведь самому интересно посмотреть на все это со стороны.
Помню, как увидел по-настоящему одну свою работу только в Шереметьево, когда таможенники попросили несчастного американца развернуть трехметровый рулон.

А я стоял за перегородкой и с расстояния отмечал про себя удачные и неудачные места.
Теперь, когда все собрано вместе и развешано, многое можно увидеть.
Моя предыдущая выставка случилась в детском саду. Бывшем.
Старинный дом. Уютно. Светло. 2-й этаж. Во всю стену 6-метровый холст "И смерть убивает смерть".
Он и написан был здесь же, на полу.
Было живо. Толпа. Американка Эн Левит от галереи Мэри Бун.
Какие-то люди из швейцарского банка.
Много молодых концептуалистов.
Они потом и создали здесь свою группу "Детский сад".
Сейчас у Альвики все проходило спокойно.
Но вот является директор Бернского музея фон Тавель.
За ним, вернее, по его совету, богатый немец Ланг.
И покупает всё.
Всю выставку. Два зала.
И Хрущик вдруг перестает общаться. Молчит. О чем-то думает.
Я решил, что он хочет процент. Ачьвика заявила о проценте сразу. Через помощников.
Но всё не так.
Хрущика мучила другая идея.
Творческая.
Все та же — тема.
Своя тема и соответствующей ей размер.
Ни фон Тавеля, ни Ланга на свою экспозицию он не пригласил. Маленькие стеклянные картинки.
Птички-рыбки. Для украшения.

Салон. Хоть и талантливо.

А внутренняя потенция огромна.
И силы еще есть (каких-то 45 лет).
Хрущик чувствовал нутром — срочно надо делать вывод.
Но озвучить эту мысль он не смог.
Не было сил. Просто молчал.
Я понял.

Его надо остерегаться.
Он опасен. Непредсказуем.
Все может.

Московский период Хрущик провел в одежде днем и ночью.
Ночью, потому что не спал.

А днем — был всегда готов ко всему, если и засыпал ненадолго.
Не помню, чтоб принимал ванну или душ.
Не то что Руслан Макоев.
(Тот отмывался в ванной часами, и однажды, выйдя, попросил всю
оранжевую одежду, какая есть в доме. Ириш ему выдала все, что имелось. И перевела на английский бумагу для Раджнеша. Руслан оделся, взял бумагу, и больше мы его не видели.)
Была у Хрущика мастерская на Пушкинской. Как бы запасная. Секретная.
В центре полутемной комнаты на полу полулежал женский манекен.
Весь в цветных драпировках.
Руки-ноги на шарнирах.
На голове и в нужном месте настоящие волосы. Или очень похожи на настоящие.
Помню в углу тумбочку.
Набита бутылками с вином.
Для гостей.