Сережа Ануфриев однажды имел неосторожность, когда говорил о многогранности души человеческой.
Он сказал (27.6.86): "Человек как граненый стакан, светится то одна грань, то другая. Мерцает то внутренняя, то внешняя. Граней много и они разные".
Хрущик: "А я как старый алкоголик интересуюсь только тем, что внутри стакана, и мне наплевать, какие грани при этом светятся.
Главное — чем стакан наполнен".
Это как почтальон. Неважно, в какую одежду он одет и на каком велосипеде приехал. Важно — какую почту он принес.
В 87 году я сделал не менее трех портретов. Хрущика. Возможно, и больше. Но в дневнике зафиксировал три.
2 ноября — на большом оргалите маслом. Парадный. Поколенный.
Шляпа прямая. Трубка.

Дым. Как после битвы полководец. Но спокойный. Царский.
А 24 декабря еще два Хруща.

Один — небольшой. Меловая бумага. Акварель.
Другой побольше. Красная сангина. Соус черный. Гуашь. На коричневом картоне.
На них редкий вариант Хруща.

В ночном колпаке, высоком, точно у кавказских пастухов. Шерстяном и рваном. В этом колпаке он спал на столярном станке в ЖСК.
Старенький свитерок с вытянутым воротом. Во рту редкая для Хруща гнутая трубка. Впервые. Жизнь прогнула.
Тоска-печаль всего облика.

Огромная усталость. Бездомность.

Этот портрет сконцентрировал в себе все предыдущие. Всех периодов и состояний. В этом облике Хруща они мелькают мгновенными кадрами, собираясь в один.
Рембрандт. Если бы получилось.

Если мы начинали с Хрущиком ходить по мусорникам и грустными глазами рассматривать хлам — значит, скоро предстоит совместная работа. Внутренний зов. Настало время разбрасывать камни.

Мастерская Васи Рябченко великодушно до утра.
Куски оргалита, картоны от ящиков, столешницы, дверцы тумбочек и прочая, прочая.
Подходила в работу почти любая поверхность.
Музыка на полную катушку.
Дешевый портвейн. Хрущику — чифирь. Когда падали сумерки, начиналось действо.
Бралась дверца.
Один из нас делал мазок.
Лучше неожиданный. Невразумительный.
Предоставлял ход другому.
И ответ еще более неожидан.
Ты так. А я вот так. Нищак.
Игра посложнее шахмат.

Но проще, чем перетягивание каната.