Я подошел и увидел замечательной резьбы Распятие.
Нераскрашенное. Из ценного дерева. Цельное.
Глазами Хруща я проследил каждый поворот стамески.
Мастерская работа.
Выйдя из храма, Хрущ точно определил, за какое время он сделает такое же.
В журнале "Аполлон" за октябрь 74 года перечислены семь духов, помогающих иконописцу в работе.
Седьмой — дух Святого страха — напоминает, что ты ничего не можешь (от себя).
Тут же, неподалеку от храма, был антикварный. Хрущик не упустил случая туда зайти.
Он знал толк в старье. Не знал, а чувствовал. С порога он попросил две наполеоновские вазы. По 10 тысяч каждая (это притом, что в кармане нет и на пачку сигарет).

Не смущаясь, со знанием дела, Хрущик рассматривал фирменные знаки. Продавец покрывался потом, когда он их переворачивал, вертелтак и сяк, стучал пальцем, прислушиваясь к звону. Заикаясь, Хрущик узнавал, сколько еще таких ваз и сколько еще они будут в продаже. Указывал на трещинку. Другую вазу просил оставить за собой.

Приподнимал шляпу. И мы уходили.

Хрущик знал много фирменных знаков. Старинных. И придавал им огромное значение. Старался коллекционировать. Школу он прошел еще на Староконном. Потом он не пропускал ни одного антикварного.

Как-то я показал ему свои рисунки на металле. Серия разных типов.

Из сумасшедшего дома.
Всё с натуры. Документ.
Сразу же вопрос: "Какими резцами?".
— Голландскими, — соврал я. — Клеймо — обезьянка в короне.
Хрущик задумался. Такого клейма он не знал.
Не сказал ни слова.
А самодельные резцы были куплены с рук в Строгановке.
Как-то отвечал на вопрос о том, как я работаю, одному искусствоведу (в штатском).
"Выпью полбутылки портвейна — остальное — на холст. Покурю — посыплю сверху пеплом из трубки. Окурком проведу пару линий. Потом все закрепляю лаком для волос "Прелесть".
Лиечка Орлова добрый ангел и друг московских неформальных художников, многих спасла в 70-80-е годы.
Работая в издательстве "Искусство", она обеспечивала работой и их.
Но в какой-то момент она увлеклась.
И забыла, что сама художник. Решила посетить свою мастерскую.
Открывает с трепетом.
Видит — кто-то лежит. Мятый.
В невообразимом прикиде.
Быстро вскакивает.

Изогнувшись, галантно целует ручку Лиечке.
И высоким голоском: "Х-Х-Хрущик!".

Что это? Условный знак или ключевое слово? Она не поняла.
Она не была в Одессе.

Но запомнила.

После каких-то праздников я был несколько возбужден. Но денег не было. Проходили мы с Хрущиком около памятника. Димитров. Нога вперед. Рука вперед. С кулаком.
Хрущик от кулака в восторге.
Останавливает московскую девицу и интимно-полушепотом: "А что у него в кулаке?".
Но возбуждение не проходило.
И надо было его загасить.
Хрущ все понял.

И повез в метро непонятным маршрутом.
Временами доставал массивную связку ключей. Перебирал. Спальный московский район.
Многоэтажки. Темно.

Куда-то входили.И на какой-то этаж.

Хрущик ловко открывал замки.
Видно, что место ему знакомо.
Одна стена — золотая черепица икон.
За дверцей стеклянного шкафа — набор бутылок.
Хрущик наливал из лучших.

Особенно коньяк.
Себе ни капли.

— И ты что, уже никогда?
— Нет — если только выбор — петля или стакан.